История одной рыбалки на горбушу Кольском полуострове
2025 год был очень мощным по ловле красной рыбы. Но клевала она не везде. Мы нашли такое место и поделимся с вами этой историей!
День 1. На реке куча народу а рыба не идет
Неделя активного хода красной рыбы. И, как назло, вся река забита рыбаками: эхолоты, катера, дорогущие джипы, топовые удилища — а толку ноль. Рыба не клюёт вообще.
После очередного бесполезного выхода на семгу и горбушу сидим в палатке вдвоём, разговариваем за жизнь. Домашний виски заходит легко, настроение среднее — обидно, что рыбалка не удалась.
Спустя пару часов болтовни, в условиях полярного дня, когда небо не темнеет вообще, приходит предложение:
— Слушай, давай хотя бы море попробуем? Трофейную треску поискать.
— Давай.
Время — 4 утра.
Собрались резко. Вспоминаем, что нужно позвонить погранцам перед выходом — звоним.
Погранцы спят.
Перезваниваем — спят.
Ну а что делать? Выходим.
Проходим мимо заставы, снова звоним — тишина. Ладно, идём дальше.
У выхода из порта — небольшая морская лужа, где обычно стоят на якоре все погранкатера. Смотрим — все на месте. Значит, море свободно.
Погода терпимая. Идём на первую точку — клев вялый. Да и мы сами такие же: не спим уже сутки. Пару рыб взяли, но ничего серьёзного.
И тут экипажу в лодке приспичило так, что дальше было не до рыбалки. Начали спорить — терять время или валить на берег. В итоге решили идти к берегу — хоть стабильность.
На Кольском берег — это не пляж. Скалы, камни, обрывы. Не везде подойти можно. Нашли по карте ближайшую бухту, идём туда.
Место тихое, красивое.
Часть команды скрылась за дюнами, другая в роли пиратов пошла разведать остров.
Смотрю — речушка стекает в бухту. Подошёл ближе — и офигел: там рыба КИШИТ. Просто ковром.
Я ору:
— Да это онааа! Быстрее сюда!
Началось мясо: заброс — рыба, заброс — рыба. Мы вдвоём в экстазе, реально.
Но раунд быстро закончился — пошёл отлив. Вода уходит, рыба тоже. Всё, ждём прилива. А это — шесть часов.
Ходили, пересобирали снасти, нашли заначку браконьеров — сети, дрова, пеллеты, хлам разный. Поднялись по реке выше, изучили ямы, точки.
Шесть часов — ад. Я прилёг на лодку. Воздух свежий, погода приятная, но мысль «я сейчас как стейк для медведя» не отпускала. Часок поспал, каждый десять минут вскакивая.
Стоим, курим, смотрю на реку — и вижу силуэт.
Мужик лет пятидесяти, идёт по обмелевшей реке, кидает блесну в лужи, где рыба жить уже не может. Мы офигели конкретно. Внутри всё сжалось — а вдруг инспектор?
Подошёл. Обычный местный. На квадрике приехал, рюкзак пустой, рыбы нет. Успокоились.
И тут он смотрит на сети:
— Чьи?
Мы одновременно:
— Да тут какие-то были, бросили.
Он:
— Не мужик с подростком?
Мы как два пингвина:
— Не-не, взрослые.
Кивнул и ушёл.
И только потом до нас дошло — следы от лодки к сетям и обратно. Всё как на ладони.
Опять сжалось, но ладно — ушёл.
И тут начинается прилив.
Он стоит вдалеке, кидает, наблюдает. А мы как будто «застряли».
Но рыба начинает плескаться — второй раунд.
Я ору:
— Погнали!
Мужик смотрит в шоке, как мы занимали точки, забрасываем и тянем одну за одной.
Он исчез — и правильно.
А у меня невезение: два обрыва, два схода. Напарник тем временем разгружает вагон рыбы.
И тут появляется тип в азиатской тюбетейке:
— Подскажите, где воды набрать?
Я чуть не упал.
Говорю:
— Брат, не мешай. Вон река.
Он:
— Прям здесь можно?!
Набрал и исчез. Мы вторые сутки без сна, начинаются глюки.
Погода портится. Морось, холод. Я говорю — надо уходить. Но поздно.
Горизонт просто разорван штормом. На выходе из бухты море как кардиограмма.
Вариант один — остаться.
Доедаем последние запасы еды. Выходили-то «на пару часов» в море.
Заначка браконьеров спасла — нашли пеллеты, разожгли костёр. Жгли всё, что горело.
На Кольском нет леса, дрова — редкость. Только то, что море выбросит.
Ждём новый прилив — опять шесть часов. Пытались спать сидя спиной к спине — разваливаемся как кегли. Легли на песок. Прятали костёр в ржавой бочке. Холодно, неприятно, но терпимо.
Утро.
Мысль одна: «Раз медведи не пришли — спасибо тем двум странным мужикам, может они их отвлекли».
Прилив пришёл. Рыба снова идёт.
Снасти заканчиваются, но азарт сильнее.
И вот собираемся уходить — и сюрприз:
Ночью в бухту зашёл сторожевой корабль, пережидал шторм.
И что делать?..
После очередного бесполезного выхода на семгу и горбушу сидим в палатке вдвоём, разговариваем за жизнь. Домашний виски заходит легко, настроение среднее — обидно, что рыбалка не удалась.
Спустя пару часов болтовни, в условиях полярного дня, когда небо не темнеет вообще, приходит предложение:
— Слушай, давай хотя бы море попробуем? Трофейную треску поискать.
— Давай.
Время — 4 утра.
Собрались резко. Вспоминаем, что нужно позвонить погранцам перед выходом — звоним.
Погранцы спят.
Перезваниваем — спят.
Ну а что делать? Выходим.
Проходим мимо заставы, снова звоним — тишина. Ладно, идём дальше.
У выхода из порта — небольшая морская лужа, где обычно стоят на якоре все погранкатера. Смотрим — все на месте. Значит, море свободно.
Погода терпимая. Идём на первую точку — клев вялый. Да и мы сами такие же: не спим уже сутки. Пару рыб взяли, но ничего серьёзного.
И тут экипажу в лодке приспичило так, что дальше было не до рыбалки. Начали спорить — терять время или валить на берег. В итоге решили идти к берегу — хоть стабильность.
На Кольском берег — это не пляж. Скалы, камни, обрывы. Не везде подойти можно. Нашли по карте ближайшую бухту, идём туда.
Место тихое, красивое.
Часть команды скрылась за дюнами, другая в роли пиратов пошла разведать остров.
Смотрю — речушка стекает в бухту. Подошёл ближе — и офигел: там рыба КИШИТ. Просто ковром.
Я ору:
— Да это онааа! Быстрее сюда!
Началось мясо: заброс — рыба, заброс — рыба. Мы вдвоём в экстазе, реально.
Но раунд быстро закончился — пошёл отлив. Вода уходит, рыба тоже. Всё, ждём прилива. А это — шесть часов.
Ходили, пересобирали снасти, нашли заначку браконьеров — сети, дрова, пеллеты, хлам разный. Поднялись по реке выше, изучили ямы, точки.
Шесть часов — ад. Я прилёг на лодку. Воздух свежий, погода приятная, но мысль «я сейчас как стейк для медведя» не отпускала. Часок поспал, каждый десять минут вскакивая.
Стоим, курим, смотрю на реку — и вижу силуэт.
Мужик лет пятидесяти, идёт по обмелевшей реке, кидает блесну в лужи, где рыба жить уже не может. Мы офигели конкретно. Внутри всё сжалось — а вдруг инспектор?
Подошёл. Обычный местный. На квадрике приехал, рюкзак пустой, рыбы нет. Успокоились.
И тут он смотрит на сети:
— Чьи?
Мы одновременно:
— Да тут какие-то были, бросили.
Он:
— Не мужик с подростком?
Мы как два пингвина:
— Не-не, взрослые.
Кивнул и ушёл.
И только потом до нас дошло — следы от лодки к сетям и обратно. Всё как на ладони.
Опять сжалось, но ладно — ушёл.
И тут начинается прилив.
Он стоит вдалеке, кидает, наблюдает. А мы как будто «застряли».
Но рыба начинает плескаться — второй раунд.
Я ору:
— Погнали!
Мужик смотрит в шоке, как мы занимали точки, забрасываем и тянем одну за одной.
Он исчез — и правильно.
А у меня невезение: два обрыва, два схода. Напарник тем временем разгружает вагон рыбы.
И тут появляется тип в азиатской тюбетейке:
— Подскажите, где воды набрать?
Я чуть не упал.
Говорю:
— Брат, не мешай. Вон река.
Он:
— Прям здесь можно?!
Набрал и исчез. Мы вторые сутки без сна, начинаются глюки.
Погода портится. Морось, холод. Я говорю — надо уходить. Но поздно.
Горизонт просто разорван штормом. На выходе из бухты море как кардиограмма.
Вариант один — остаться.
Доедаем последние запасы еды. Выходили-то «на пару часов» в море.
Заначка браконьеров спасла — нашли пеллеты, разожгли костёр. Жгли всё, что горело.
На Кольском нет леса, дрова — редкость. Только то, что море выбросит.
Ждём новый прилив — опять шесть часов. Пытались спать сидя спиной к спине — разваливаемся как кегли. Легли на песок. Прятали костёр в ржавой бочке. Холодно, неприятно, но терпимо.
Утро.
Мысль одна: «Раз медведи не пришли — спасибо тем двум странным мужикам, может они их отвлекли».
Прилив пришёл. Рыба снова идёт.
Снасти заканчиваются, но азарт сильнее.
И вот собираемся уходить — и сюрприз:
Ночью в бухту зашёл сторожевой корабль, пережидал шторм.
И что делать?..
День 2. Пора возвращаться
Просыпаемся, собираемся — пора уходить.
И тут — сюрприз: ночью в нашу бухту зашёл боевой корабль. Стоит огромный — пережидает шторм.
Мы смотрим друг на друга:
— И что делать?
— А что делать… идём.
Но понимаем: если подойти слишком близко — могут и забрать. Военные корабли на дежурстве не для красоты стоят.
Я, как отчаянный Флинт, говорю:
— Ладно, идём вперёд.
Подходим… напряжение такое, что слышно, как сердце стучит.
И тут корабль разворачивается и уходит на полном ходу.
Мы — выдохнули.
Прибавляем скорость.
Идём в сторону Териберки.
Телефон ловит связь — и начинается буря звонков:
то ли радостные слёзы, то ли угрозы от друзей:
«Ты только вернись, я тебе…»
Непонятно — радость или ненависть.
Но нам всё равно — мы с рыбой.
Один маленький нюанс:
мы возвращаемся после жесточайшего ночного шторма.
Погранцы никого не выпускали — всем был закрыт выход в море.
И логичный вопрос возникает у всех, кто увидит нас:
а как эти два одноногих пирата на резиновой лодке оказались в открытом море?
Понимаем, что вопросы точно будут.
Идём дальше.
Подходим к бухте, где стояли сторожевые суда и катера береговой охраны.
И тут замечаем — не хватает одного большого судна.
Куда ушёл — неизвестно.
Идём ближе к порту.
Каждая встречная лодка, выходящая оттуда — стресс:
а вдруг едут по нашу душу?
Но вроде обычные рыбаки.
Вот он — поворот к порту.
Ещё чуть-чуть — и мы в безопасности.
Но за поворотом…
стоит тот самый береговой, красавец в полном вооружении.
На палубе — матросы в чёрной форме и ярких оранжевых жилетах.
Много. Очень много.
Мы спокойны на лице, но внутри всё сжалось обратно.
Проходим возле них на минимальной дистанции.
Ждём команды в виде ракетницы — это был бы конец истории.
И тут видим:
у них — пересменок.
Построение.
Им не до нас.
Мы проходим спокойно.
Порт рядом.
Паркуем лодку.
Просыпаются местные рыбаки, смотрят на реку, где рыба всё ещё идёт.
И тут начинается «допрос с пристрастием»:
— Где столько взяли?
— Показывайте место!
— Как нашли?
— Это что за чудо-рыбалка?!
Объяснять сложно, врать больно, но так устроена рыбалка:
кто ищет — тот найдёт.
Мы довольные, выжатые, голодные.
Единственное желание — поесть и поспать.
И тут встречаем знакомого капитана.
Спрашиваем:
— Почему погранцы не отвечали на телефон?
Он:
— Так вся Териберка без связи. Вот и всё. Телефоны мёртвые.
— И как быть?
— Если нужно будет выйти в море — подходите к моему судну, мы по рации передадим. На рации дежурный всегда есть.
— Мы вот в море хотели выйти…
Он смотрит на нас и говорит:
— Вы случайно не туда собрались?
Мы напряглись.
— А что?
— А я только что разговаривал с погранцом. Он сказал, что сейчас в одном месте идёт облава. Кого-то ждут. Кто-то сети там поставил.
Мы молчим.
Он продолжает:
— Ребята, вам туда точно не нужно.
Фортуна улыбается смелым — но иногда лучше не проверять.
И тут — сюрприз: ночью в нашу бухту зашёл боевой корабль. Стоит огромный — пережидает шторм.
Мы смотрим друг на друга:
— И что делать?
— А что делать… идём.
Но понимаем: если подойти слишком близко — могут и забрать. Военные корабли на дежурстве не для красоты стоят.
Я, как отчаянный Флинт, говорю:
— Ладно, идём вперёд.
Подходим… напряжение такое, что слышно, как сердце стучит.
И тут корабль разворачивается и уходит на полном ходу.
Мы — выдохнули.
Прибавляем скорость.
Идём в сторону Териберки.
Телефон ловит связь — и начинается буря звонков:
то ли радостные слёзы, то ли угрозы от друзей:
«Ты только вернись, я тебе…»
Непонятно — радость или ненависть.
Но нам всё равно — мы с рыбой.
Один маленький нюанс:
мы возвращаемся после жесточайшего ночного шторма.
Погранцы никого не выпускали — всем был закрыт выход в море.
И логичный вопрос возникает у всех, кто увидит нас:
а как эти два одноногих пирата на резиновой лодке оказались в открытом море?
Понимаем, что вопросы точно будут.
Идём дальше.
Подходим к бухте, где стояли сторожевые суда и катера береговой охраны.
И тут замечаем — не хватает одного большого судна.
Куда ушёл — неизвестно.
Идём ближе к порту.
Каждая встречная лодка, выходящая оттуда — стресс:
а вдруг едут по нашу душу?
Но вроде обычные рыбаки.
Вот он — поворот к порту.
Ещё чуть-чуть — и мы в безопасности.
Но за поворотом…
стоит тот самый береговой, красавец в полном вооружении.
На палубе — матросы в чёрной форме и ярких оранжевых жилетах.
Много. Очень много.
Мы спокойны на лице, но внутри всё сжалось обратно.
Проходим возле них на минимальной дистанции.
Ждём команды в виде ракетницы — это был бы конец истории.
И тут видим:
у них — пересменок.
Построение.
Им не до нас.
Мы проходим спокойно.
Порт рядом.
Паркуем лодку.
Просыпаются местные рыбаки, смотрят на реку, где рыба всё ещё идёт.
И тут начинается «допрос с пристрастием»:
— Где столько взяли?
— Показывайте место!
— Как нашли?
— Это что за чудо-рыбалка?!
Объяснять сложно, врать больно, но так устроена рыбалка:
кто ищет — тот найдёт.
Мы довольные, выжатые, голодные.
Единственное желание — поесть и поспать.
И тут встречаем знакомого капитана.
Спрашиваем:
— Почему погранцы не отвечали на телефон?
Он:
— Так вся Териберка без связи. Вот и всё. Телефоны мёртвые.
— И как быть?
— Если нужно будет выйти в море — подходите к моему судну, мы по рации передадим. На рации дежурный всегда есть.
— Мы вот в море хотели выйти…
Он смотрит на нас и говорит:
— Вы случайно не туда собрались?
Мы напряглись.
— А что?
— А я только что разговаривал с погранцом. Он сказал, что сейчас в одном месте идёт облава. Кого-то ждут. Кто-то сети там поставил.
Мы молчим.
Он продолжает:
— Ребята, вам туда точно не нужно.
Фортуна улыбается смелым — но иногда лучше не проверять.
День 3. Эхо рыбалки
После разговора с капитаном мы переглянулись.
Картина сложилась полностью:
пока мы героически выживали на безлюдном берегу, рядом шла облава на тех самых «умельцев», что оставили сети.
И если бы мы вернулись чуть раньше…
ну, скорее всего, нас бы приняли за них с полным пакетом вопросов.
Фортуна — она такая.
Но это ещё не конец истории.
Возвращаемся в посёлок.
На лице — смесь усталости, гордости и шока.
Трое суток без сна, рыбалка на грани мистики, шторм, ночёвка у костра,
рыба есть, а мозг еле работает.
Рыбаки вокруг начинают просыпаться, тянуться к речке — а там рыба плескается.
И нас сразу берут в плотное кольцо:
— Где ловили?
— Показывай точку!
— Как нашли?
— Чем ловили?
— Где столько взяли?!
Жаркий допрос, от которого потеешь сильнее, чем на байдарке.
Лгать перед рыбаками — больно.
Говорить правду — опасно.
Выбрали золотую середину: «Да так… нашли одно место… ну бывает же».
На самом деле не бывает.
Но объяснять им наше приключение на полтора часа — это было выше сил.
Спать хотелось так, будто мы грузили вагоны трое суток.
Глаза закрывались сами — но мозг всё ещё перематывал кадры:
боевой корабль,
туман,
киты ночью (или это мерещилось?),
пеллеты браконьеров,
костёр в проржавевшей бочке,
человек в азиатской тюбетейке,
«воды набрать»,
мужик, который спрашивал про сети,
и охрана, которая в любой момент могла выскочить из-за скал.
Тот самый Север, который не про фоточки.
Добрались до магазина — пополнить провизию.
И там снова натыкаемся на капитана.
Он смотрит на нас как на людей, у которых девять жизней:
— Ну вы даёте…
Погранцы сегодня никого не выпускали. Шторм был 26 м/с.
Если бы вас увидели в море — вопросов было бы… много.
Мы стоим молча.
А он продолжает:
— И главное — туда, куда вы полезли… там сейчас облава.
Сети искали.
Если бы попали — домой бы вы не скоро поехали.
Мы переглянулись.
Так спокойно нам не было давно.
Капитан добавил:
— Ладно, живы — и слава богу. А рыба… рыба у вас хорошая.
Но туда больше не ходите.
Возвращаемся в лагерь.
Падаем спать.
Выключаемся за секунду.
Просыпаемся уже с тем самым ощущением, которое даёт только Север:
ты прожил на грани — но в кайф.
Ты устал так, что честно заработал каждый кусок трофейной рыбы.
Ты испытал то, что невозможно «купить».
История, которую невозможно забыть.
История, которую невозможно придумать.
История — которая случается только с теми, кто идёт до конца.
Это и есть настоящая рыбалка на Кольском.
Картина сложилась полностью:
пока мы героически выживали на безлюдном берегу, рядом шла облава на тех самых «умельцев», что оставили сети.
И если бы мы вернулись чуть раньше…
ну, скорее всего, нас бы приняли за них с полным пакетом вопросов.
Фортуна — она такая.
Но это ещё не конец истории.
Возвращаемся в посёлок.
На лице — смесь усталости, гордости и шока.
Трое суток без сна, рыбалка на грани мистики, шторм, ночёвка у костра,
рыба есть, а мозг еле работает.
Рыбаки вокруг начинают просыпаться, тянуться к речке — а там рыба плескается.
И нас сразу берут в плотное кольцо:
— Где ловили?
— Показывай точку!
— Как нашли?
— Чем ловили?
— Где столько взяли?!
Жаркий допрос, от которого потеешь сильнее, чем на байдарке.
Лгать перед рыбаками — больно.
Говорить правду — опасно.
Выбрали золотую середину: «Да так… нашли одно место… ну бывает же».
На самом деле не бывает.
Но объяснять им наше приключение на полтора часа — это было выше сил.
Спать хотелось так, будто мы грузили вагоны трое суток.
Глаза закрывались сами — но мозг всё ещё перематывал кадры:
боевой корабль,
туман,
киты ночью (или это мерещилось?),
пеллеты браконьеров,
костёр в проржавевшей бочке,
человек в азиатской тюбетейке,
«воды набрать»,
мужик, который спрашивал про сети,
и охрана, которая в любой момент могла выскочить из-за скал.
Тот самый Север, который не про фоточки.
Добрались до магазина — пополнить провизию.
И там снова натыкаемся на капитана.
Он смотрит на нас как на людей, у которых девять жизней:
— Ну вы даёте…
Погранцы сегодня никого не выпускали. Шторм был 26 м/с.
Если бы вас увидели в море — вопросов было бы… много.
Мы стоим молча.
А он продолжает:
— И главное — туда, куда вы полезли… там сейчас облава.
Сети искали.
Если бы попали — домой бы вы не скоро поехали.
Мы переглянулись.
Так спокойно нам не было давно.
Капитан добавил:
— Ладно, живы — и слава богу. А рыба… рыба у вас хорошая.
Но туда больше не ходите.
Возвращаемся в лагерь.
Падаем спать.
Выключаемся за секунду.
Просыпаемся уже с тем самым ощущением, которое даёт только Север:
ты прожил на грани — но в кайф.
Ты устал так, что честно заработал каждый кусок трофейной рыбы.
Ты испытал то, что невозможно «купить».
История, которую невозможно забыть.
История, которую невозможно придумать.
История — которая случается только с теми, кто идёт до конца.
Это и есть настоящая рыбалка на Кольском.